Hüccet-i Şer’iyye

Janissaries

«Искренние защитники Возвышенного Государства с древних времен, командиры и солдаты корпуса янычар, при поддержке и в союзе со всеми благородными учеными и другими преданными чиновниками среди государственных людей, с единственным и чистым намерением реформировать мир, восстали. В соответствии с Шариатом и кануном, они перерезали вервь верности бывшему правителю и простерли руки для присяги Мустафе хану…»


Это слова из уникального документа, который называет Hüccet-i Şer’iyye. В 1807 году янычары, недовольные военными реформами Селима III, получили фатву от шейх-уль-ислама и восстали. Они свергли султана Селима и поставили вместо него нового султана Мустафу IV (ум. 1808). С новым султаном янычары и уляма заключили договор – тот самый Hüccet-i Şer’iyye. В договоре подтверждалось, что восстание было правомерным и что его участники не будут наказаны за это. Такие гарантии восставшие и прежде получали от новых султанов, но они всегда были устными. Этот же документ историк Джемаль Кафадар называет «первым правовым контрактом в Османском государстве между правителем и его куллар». Тем самым, неписаный общественный договор между янычарами и султаном, о котором говорят историки, стал явным. Более того, некоторые историки считают его первым из серии конституционным документов, которая увенчалась принятием Османской конституции в 1876 году.
Во-первых, Hüccet признавал, что султан и янычары представляли две отдельные и законные стороны в Османском политическом пространстве. Во-вторых, это было письменное признание дозволенности свержения султана представителями правящих институтов. Подтверждалось, что это произошло с поддержкой алимов и государственных чиновников, и в соответствии с Шариатом и кануном. И наконец – функции и ответственность ученых и чиновников в правлении были четко разграничены. Первые должны были призывать к благому и запрещать злое, вторые должны были осуществлять закон – Шариат и канун – в правительстве. В преамбуле документа подчеркивалось, что у янычар есть «неотъемлемое право на участие в управлении государством и противостояние политике, неблагоприятной для них».

Еще громче янычары заявили об этом, когда в следующем году Мустафа IV был свергнут анти-янычарской коалицией и казнен своим братом, новым султаном Махмудом II. Протестуя, янычары вопрошали: «Разве падишах не человек?», и затем провозглашали: «всякий может быть падишахом, пока наш корпус существует». Это заявление, по сути угроза заменить царствующего султана, единственного живого мужчину в семье, кем-то другим, давало ясно понять, что институциональная непрерывность их корпуса для янычар была приоритетнее правления конкретного султана. Рассматривая свой корпус как институционально неотделимый от государства, янычары, таким образом, провозглашали, что султан остается главой государства лишь только если правит в допустимых пределах. Не удивительно, что именно Махмуд II положил конец их корпусу.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s