Mayotte

SONY DSC

Мусульманский форпост секулярной республики

В первый день 2014 года, как раз когда украинские страсти по евроинтеграции находились в самом разгаре, совершенно незаметно для большей части мира Европейский Союз прирос новой отдаленной территорией — индоокеанским островом Майотта, который за три года до этого уже стал 101-м департаментом Франции, и первым же ее департаментом, где абсолютное большинство населения — мусульмане.

Майотта это регион в Мозамбикском проливе, в западной части Индийского океана. Он состоит из крошечного острова Майотта (Mayotte по-французски, Маоре на коморском), и из нескольких еще более крошечных островков. Географически относится к Коморским островам, впрочем, на Коморских островах считают, что Майотта является еще и политической частью Комор. Площадь региона — 376 квадратных километров, а население по официальной переписи – 212 000 тысяч человек, неофициально же их более 250 000, причем примерно треть населения — это нелегальные эмигранты с соседних Коморских островов.

Остров находится ближе к Момбасе, чем к Парижу, традиционным блюдом тут считается маниок с отварной рыбой, здесь выращивают сладко пахнущий иланг-иланг, а не менее 95% населения — мусульмане сунниты, говорящие в основном на коморском языке.

mayotte

Ислам на острове появился впервые около 1500 года, когда арабы основали султанат, известный как Маоре или Маути (Джазират аль-Маут, «Остров смерти» по-арабски, позднее французы исказили как «Mayotte»). Позднее остров видел также португальцев, не ставших его колонизовать, а в 1832 году был захвачен мадагаскарцами, в 1835 году был захвачен султаном соседнего острова Ндзуани, но уже со следующего года управляется собственным султаном. А 25 марта 1841 года остров был приобретен французами, фактически вырвавшими его из рук конкурентов-англичан, гораздо раньше, чем остальные острова Коморского архипелага. Вот с этого времени и началась французская история Майотте. С 1909 года все Коморские острова стали колонией Французской республики, а в 1912 году они были включены в состав колонии Мадагаскар. В 1946 году Коморские острова получили статус заморской территории Франции. В 60-х на острове появляются свой парламент, местное правительство и политические партии, в том числе Движение народе маоре, которое требовало для острова статуса заморского департамента Франции.

В декабре 1974 года на референдуме по вопросу независимости Коморских островов большинство жителей Майотты (64%) высказалось против независимости, в отличие от большинства жителей других островов архипелага. Коморские острова уже в ноябре 1974 года были официально приняты в ООН в составе четырех островов, включая Майотту. Однако Франция, признав независимость Республики Коморские острова, отказалась признавать Майотту коморской территорией и в одностороннем порядке закрепила за островом статус «территориальной единицы». В 1976 году Париж наложил вето на резолюцию Совета Безопасности ООН о предоставлении независимости Майотте, мотивируя это тем, что результаты референдума на острове были в пользу продолжения французского статуса. В 1979 году Генеральная Ассамблея ООН признала права РКО на остров Майотта (Маоре). С тех самых пор остров является предметом территориального спора между Францией и Коморскими островами.

Французский статус региона позволил Майотте избежать той нестабильности, которой сопровождается новейшая история РКО — постоянные перевороты (с активным участием французских наемников, вроде легендарного Боба Денара), сепаратизм, ухудшение экономического положения и т.д. Поэтому со временем французский патриотизм жителей острова лишь усиливался. В 2007 году во время президентских выборов во Франции кандидат в президенты Николя Саркози пообещал организовать референдум по вопросу превращения острова в заморский департамент. И такой референдум состоялся в 2009 году.

Для жителей острова смена статуса острова и превращение его в заморский департамент означало прежде всего экономическую выгоду. Ведь к 2009 году примерно четверть жителей острова были безработными, а статус департамента означал, что остров будет интегрирован в социальную систему Французской республики — со всеми его пособиями, социальными пакетами, образованием и ростом налогов. Поэтому в ходе подготовки к референдуму практически все партии и политические деятели, включая президента Генерального совета Ахмеда Аттумани Дучина, высказались «за» статус департамента. Как сказал Абдульлатифу Али, депутат законодательного собрания, в интервью L’Express — жители Майотты исторически более связаны с Францией, чем некоторые французские регионы на материке: «Может быть мы черные, бедные, и мусульмане, но мы дольше французы, чем жители Ниццы», намекая тем самым, что город Ницца, который сегодня известен своими правыми и антимусульманскими настроениями, стал постоянной частью Франции лишь в 1860 году, при этом еще периодически доставлял головную боль Парижу итальянским ирредентизмом, тогда как Майотта стала частью Французской колониальной империи на 20 лет раньше.

Он добавляет также: «Майотта является перекрестком цивилизаций: западной, восточной и африканской. Мы не только цветные люди, мы мусульмане, и мы хотим европейский образ жизни. Эта смесь, которая не может случиться нигде, кроме Майотты. Мы собираемся дать Франции ее истинное “универсальное призвание”».

okphoto21

На фото:лидеры отделения Национального фронта на Майотте с основателем своего движения

Единственной оппозицией переходу на полноценное французское гражданство оказались некоторые религиозные лидеры, включая имама из столицы острова города Мамудзу. Ведь статус департамента, помимо прочего, означал и унификацию местного законодательства в соответствии с французским гражданским кодексам, а это означает отмену многоженства (и легализацию однополых браков с 2013 года), устранение авторитета кадиев и муфтиев, и замену шариатского семейного законодательства секулярным французским кодексом. Тем не менее абсолютное большинство (95%) проголосовавших высказались «за» на референдуме 2009 года. Есть подозрение, что большинство вообще не воспринимало всерьез французский секуляризм, рассчитывая на необязательность исполнения светских законов в далеком мусульманском департаменте.

Эта кампания также получила значительную поддержку от французского правительства в Париже. Примечательно, что в самой метрополии лишь французская коммунистическая партия стала единственной партией, представленной в парламенте Франции, которая не призывала к голосованию в пользу изменения статуса, напоминая о претензиях Коморских островов. Лишь немногие голоса, причем, судя по всему, в основном уже после референдума, возмутились тому факту, что о статусе Майотты не спросили саму материковую Францию, хотя ранее вопросы статусы Алжира и Новой Каледонии решались с участием всего французского народа.

Естественно категорически против референдума выступили три остальных Коморских острова, называя это иностранной оккупацией и продолжением колонизации, к тому же нарушением резолюции Генеральной ассамблеи ООН. В коморской столице Морони прошли демонстрации против референдума, а коморский вице-президент даже назвал референдум актом объявления войны. Однако хотя Коморские острова, Лига арабских государств и Африканский союз не признали результатов референдума, многие наблюдатели отмечают, что это возмущение было скорее сделано для проформы, ибо на самом деле Коморские острова сами по сути сильно зависят от Франции.

Париж, естественно, приветствовал положительные результаты референдума. Тогдашняя министр внутренних дел, Мишель Аллио-Мари, прокомментировала результаты голосования так: «Это укрепит роль Майотты в республике, подтвердит наши основополагающие ценности, в частности равенство между мужчинами и женщинами, а также справедливость для всех, и место французского языка».

Итак, 31 марта 2011 года Майотта, бывшая до этого заморским сообществом, стала официально заморским департаментом, в одном ряду с Гваделупой, Мартиникой, Реюньоном и Французской Гвианой. Как и предполагалось, это означало изменение правовой системы и принятие французского кодекса, хотя кадии (их на острове около 20-ти) по-прежнему сохраняют свою роль в качестве юридических консультантов. Более того, как говорят некоторые наблюдатели, на практике на острове продолжают сохраняться полигамия и другие исламские традиции. Все-таки общество, пронизанное Исламом, в котором почти каждый ребенок с 6 лет посещал кораническую школу, сделать секулярным как во Франции не так просто, если вообще получится.

mayotte

Майотта сегодня гордится совмещение Ислама и республиканизма, и презентует себя в качестве примера для мусульман всей Франции. Секуляризм здесь понимают по-своему, не совсем по-французски, и далеко не все французы довольны темпами распространения республиканского лаицизма на острове. Во всяком случае, даже в 2013 году журналисты сообщали, что на прием к кадиям стоят очереди из жителей острова. «Многие французы обнаружат с удивлением, что в мусульманские праздники на Майотте никто не работает, что в Рамадан весь график подстраивается под пост, и что их соотечественники на Майотте пытаются сохранить свой статус, чтобы французские судьи принимали решения не в соответствии с французским законодательством, а согласно обычному праву! Конечно же, оно исчезнет, но постепенно, и кто знает, как долго французский закон будет сталкиваться с уничижительным положением светского гражданского права перед светскостью, которая ближе к шариату, и включает в себя многоженство и униженное положение женщин? На Майотте не работает также регистрация актов гражданского состояния или кадастры, имена и даты рождений точно не известны, что, очевидно, будет способствовать производству фальшивых документов, и, следовательно, натурализации иммигрантов!» — говорит журналист Бернар Луган.

Все это дает основания некоторым людям иногда говорить про Майотту как про первый «шариатский» департамент Франции. К этому можно добавить еще и тот факт, что не менее 60% населения острова не знает французского языка и говорит лишь на маорском диалекте коморского языка. Французским же владеет лишь около 35% новых граждан республики.

Теперь на Майотту распространяются французские экономические и социальные программы, а также средства ЕС. Франция сегодня уже тратит колоссальные деньги для того, чтобы обеспечить остров более-менее европейским уровнем образования и социальной защиты. Тем не менее французское правительство не спешит немедленно расширять систему социального обеспечения, которой пользуется метрополия — а ведь это именно то, чего больше всего ожидали жители Майотты. Вместо этого, введение социального пакета для граждан Маоре растягивается на 20 лет, прежде чем они сравнятся со стандартами метрополии. И при этом еще ожидается увеличение налога на прибыль. Как результат, недовольные тем, что их жизнь не превратилась в жизнь сразу «как в Париже» (ВВП на душу населения составляет «всего» 7900 евро, что составляет четверть от ВВП на душу материкового француза), жители Майотты постоянно устраивают общественные беспорядки. Парижу приходится даже отправлять дополнительные полицейские силы, чтобы усмирить уличные бунты.

101635

Помимо этого недовольства, существует также проблема нелегальной иммиграции. Люди с соседних бедных островов рискуют жизнями, чтобы достигнуть Майотты на лодках, несмотря на частые кораблекрушения. Достаточно сказать, что лишь в первые 20 дней января 2014 года береговая охрана задержала 40 лодок с мигрантами: сколько их утонуло, а сколько успешно добралось до острова — никто не знает. Будущие матери хотят рожать на острове (их дети становятся французами), а молодые люди надеются на работу или шанс попасть на материковую Францию. При этом они попадают в тяжелые условия содержания в лагерях для беженцев, за которые Францию критикует Европейская комиссия. Майотту называют уже французской Лампедузой, по аналогии с итальянским островом, который давно уже служит «воротами в ЕС» для нелегальных мигрантов. В главной больнице на острове количество рождаемых детей выводит Мамудзу в лидеры по рождаемости среди всех городов республики. При этом не менее 65% рожениц — нелегальные мигрантки со всей восточной Африки, чьи дети становятся французскими гражданами по праву рождения на «французской» земле.

Несмотря на все сопутствующие проблемы, для Франции владение островом является вопросом стратегическим, и его статус уже никто не собирается менять. Перефразируя одного российского либерального исламофоба: «Майотта — это бутерброд с колбасой, что ли, чтобы его туда-сюда возвращать?». Даже для Национального фронта Ле Пен жители острова это compatriotes (соотечественники).

mayotte-islam-3

Майотта — место расположения крупной базы французских вооруженных сил. По словам Бруно да Паива, исследователя австралийского института Future Directions International (FDI) французы держат на Майотте силы быстрого реагирования числом 270 человек. Отделение Французского иностранного легиона на Майотте (DLEM) ведет наблюдение за мозамбикским морским каналом. «Французские базы на Реюньоне, Майотте, в Джибути и ОАЭ привели к созданию «Французского квадрата» в регионе Индийского океана», говорит Паива. «Этот «французский квадрат» охватывает области региона, которые наиболее значительны для интересов Франции, содержат Французские Южные и Антарктические территории и ее бывшие островные колонии. Он также покрывает морские линии коммуникаций между Ближним Востоком и Европой, что включает в себя Персидский залив, Оманский залив, Арабское море, Аденский залив и Красное море».

Еще в годы холодной войны остров был важным западным форпостом против коммунистической экспансии в Индийском океане и Восточной Африке. Сегодня же Франция рассматривает регион как форпост против экспансии Ирана, чье присутствие в западной части Индийского океана, и в частности на Коморах, постоянно растет, выражаясь в строительстве школ и мечетей. Эксперты говорят, что намеками на противостояние Ирану Париж фактически обосновывает свое постколониальное поведение в глазах союзников вроде США. Но французские интересы здесь еще и экономические. Франция стремится создать специальную морскую зону в регионе, контроль права на рыболовство и перспективную добычу полезных ископаемых. Не случайно в этот регион активно пытается проникнуть не только Иран, но также другие страны Персидского залива, Индия и Китай.

И хотя правительство Коморских островов и другие африканские страны изначально громко протестовали против того, что они (совершенно справедливо) считали «неоколониализмом», Париж остается их крупнейшим донором, и потому переговоры в закрытом режиме идут гораздо более спокойно.

Конечно, нельзя не отметить, что случай Майотты очень похож на другой известный референдум — в Крыму 2014 года. Российские представители в ООН еще в начале 2014 года ссылались на Майотту как на прецедент, когда государство, член Совета Безопасности ООН, игнорирует мнение международной общественности, включая резолюции Генеральной Ассамблеи ООН, и после референдума аннексирует территорию, которая всем миром (или почти всем) признается в качестве неотъемлемой части деколонизированных Коморских островов. Майотта — французский Крым, или Майотта — остров Крым в Индийском океане — популярный нарратив российских пропагандистов, оправдывающих оккупацию Крыма. Отвлекаясь, добавим, что это не первый раз, когда французский прецедент становится оправданием для российской аннексии Крыма. Когда Россия аннексировала Крымское ханство в 1783 году, Франция стала единственной европейской страной, выразившей протест, на что президент Коллегии иностранных дел Остерман напомнил французскому посланнику, что императрица Екатерина II не протестовала, когда французы захватили Корсику в 1768 году.

Французский колониализм

Так о чем же говорит нам случай Майотты? На самом деле он говорит нам немало о Франции, ее роли в Африке и мусульманском мире, также как и роли мусульманского мира во Франции. Мы привыкли слышать в последнее время о Франции как о невинной жертве мигрантского «вторжения». Новые мавры якобы вторгаются на земли франков, и стонущая от их ига Франция ждет своего освободителя, своего нового Карла Мартелла, который организует «реконкисту» и выкинет непрошеных гостей за море. Но Мартелла пока что нет, а страной правят импотентные либералы, не способные справиться со вторжением. Попытки объяснить ситуацию со ссылкой на последствия колониализма и постколониализма часто отметаются сходу как левацкие выдумки.

dio-garde-cotes-aux-comores_2

На фото: Французские Иностранные легионеры на Майотте

На самом деле, конечно же, это не так. Франция по-прежнему остается одной из самых сильных стран Европы и всего мира. Это по-прежнему империя, и у этой империи есть свои стратегические интересы даже в отдаленных уголках Африки, таких как Коморские острова. Империя посылает своих солдат в эти заморские земли, строит военные базы, контролирует ресурсы, и что важнее всего — распространяет свои ценности, в том числе и свой язык (французский — единственный официальный язык Майотты, на котором говорят лишь 35% жителей). Империя приручает народы разными способами, но от Туниса до Мадагаскара, и от Джибути до Сенегала, во вселенной Françafrique Париж неизменно остается центром притяжения, средоточием власти, силы, материального комфорта, авторитета, благополучия и цивилизации. Конечно же, обывателям на материке может не нравится соседство с этими африканскими клиентами французской империи. Сейчас французы периодически рассуждают, а можно ли было сохранить контроль над Майоттой с ее спецификой, и при этом не принимать ее в качестве департамента? Возможно, но Майотта слишком важна, чтобы ею можно было рисковать, а риск существует. Здесь стоит вспомнить, что 2008-2009 стали годами тяжелого кризиса во французских заморских территориях. Тяжелое экономическое положение и неразрешенные этнические проблемы стали причинами карибских антиправительственных бунтов 2009 года, усмирить которые получилось лишь после серьезных уступок французского правительства. В поддержку этих карибских бунтов обещали выступить профсоюзы Реюньона, заморской территории, расположенной в Индийском океане (недалеко от Майотты), и тем же угрожали профсоюзы Французской Гвианы. И вдобавок к этому французские левые угрожали поддержать беспорядки в колониях забастовками на материке. В случае с Майоттой ситуация могла быть усугублена как ее стратегически важным положением, так и близостью Ирана и Коморских островов. Видимо, правительство решило не рисковать и приняло более 200 000 африканских мусульман в качестве полноценных граждан Франции и ЕС. Колониализм всегда был движением в обе стороны, что бы там не думали сегодняшние мечтатели, романтизирующие «бремя белого человека». Ну а тем более это относится к колониализму XXI века.

%d1%84%d1%8b%d1%8b%d1%8b%d1%8b

На фото: Заморские территории Франции

В конце концов, на протяжении уже более 200 лет Франция не прожила ни одного года без присутствия в исламском мире, и, соответственно, без присутствия «понаехавших» мусульман на материке во Франции. Обывателям может не нравиться присутствие арабов и негров на улицах Парижа, Марселя или Ниццы, но еще меньше им может понравиться Франция как узконациональное гетто, без былого влияния и ресурсов Африки и Исламского мира. Поэтому, нравится это обычным французам или нет (и не только французам, но и другим европейцам, учитывая, что Майотта теперь часть ЕС), от политики неоколониализма французские элиты в ближайшее время сами не откажутся.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s