Эртогрул, Кайи и племя “черного козла”

 1 suGXxg_qU6RqMGSgJ2FGpg

Профессор Джемаль Кафадар, один из ведущих турецких османистов, и в частности, специалист по османской агиографии и историографии, пишет о легендарных корнях османской династии:

“Османская историческая традиция, за некоторыми исключениями, утверждает, что племя, которое позднее будет представлять собой ядро самой ранней базы власти Османа, появилось в Малой Азии в поколении его деда вслед за чингизидскими завоеваниями в Центральной Азии. Это имеет хронологический и исторический смысл, но в остальном детали их истории, включая личность деда, слишком мифологичны, чтобы восприниматься как нечто само собой разумеющееся. Самое главное, также неясно, когда и как они оказались в Вифинии, на самой границе тюрко-мусульманской Анатолии. Это важно, потому что может рассказать нам, какие отношения, если они вообще присутствовали, у них были с политическими структурами в утвержденных центрах, и каков был их статус в этой маршевой среде, окруженной христианами, другими турецкими и “татарскими” племенами, и в сторону северо-востока, востока и юга, некоторыми бейликами, признаваемыми властями Сельджуков и / или Ильханидов.

То, что они произошли из ветви Кайи конфедерации огузов, похоже, является творческим “повторным открытием” в генеалогической композиции XV века. Оно отсутствует не только у Ахмеди*, но и, что более важно, в повествовании Яхши Факиха-Ашикпашазаде, в котором приводится своя версия сложного генеалогического семейного древа, восходящего к Ною. Если бы действительно существовала особенно значительная претензия на родословную Кайи, трудно представить, чтобы Яхши Факих не слышал об ней. Это на самом деле не противоречит Языджызаде, который дает самую раннюю письменную ссылку на Кайи в 1430-х годах, но также добавляет, что огузские традиции, предположительно включающие “истинную родословную” племени Эртогрула, в его дни были почти забыты. Поэтому их нужно было вспомнить. Шукрулла, несколько позже писавший, говорит нам, что он совершил поездку ко двору суд Каракойюнлу в 1449 году, куда его отправили османским послом, чтобы узнать о происхождении Османской семьи от Огуза и Кайи. И, несмотря на утверждение Кёпрюлю, что линия Кайи не была особенно престижной и, следовательно, не стоила подлога, политические ставки очевидны в обоих случаях. По крайней мере, Языджизаде считал, что “пока есть потомки Кайи, власть не принадлежит никому другому”; а Шукрулла представлял это в качестве доказательства родства между Османами и Каракойюнлу в то время, когда оба государства обсуждали союз против Аккойюнлу.

С другой стороны, несмотря на скептицизм, связанный с историчностью некоторых имен, которые появляются в поздних хрониках как ключевые персонажи конца тринадцатого века, особенно отца Османа, Эртогрула, и тестя, Эдебали, имеются достаточные доказательства, чтобы серьезно относиться к этим традициям. Вопрос об Эдебали будет рассмотрен ниже; что касается Эртогрула, мы уже отметили монету, на которой Осман отчеканил имя своего отца. Кажется, есть веские основания, чтобы подтвердить историчность даже брата Эртогрула, Дюндара… Более важный вопрос: какими видами деятельности занимались Эртогрул, Дюндар и их племя, кроме кочевого скотоводства?

Монета с именем Османа сына Эртогрула

В отношении этой проблемы османские источники сильно расходятся. В то время как некоторые хроники приписывают Эртогрулу походы газа и некоторые военные успехи, другие изображают это поколение как в военном и политическом смыслах неактивное, по крайней мере, после того, как они прибыли в Вифинию. Например, в повествовании Яхши Факиха-Ашикпашазаде говорится, что во времена Эртогрула после того, как племя перебралось в Вифинию, “не было сражений и войны, они просто кочевали между летними и зимними пастбищами”. О Шамсе Чавуше, который приехал в регион вместе с Эртогрулом, мы читаем, что “он ладил с неверными Мудурну”. История конфликта между Османом и его дядей**…также предполагает изменение политики племени. Судя по всему этому, публичная и конкурентная политическая претензия не проявлялась до Османа. Обстоятельства, которые побудили племя к активному участию в политической жизни пограничья и, следовательно, в конечном счете к появлению в исторических записях, вполне могли возникнуть в 1290-х годах, как предлагает Тоган. По крайней мере, в чем мы точно можем быть уверены: племя испытало фундаментальный подъем уровня своего военного успеха и видимых политических притязаний под руководством Османа, так что это было именно имя Османа, а не кого-либо из его предков, которым в конечном итоге стали называть государство. Мы не знаем, под каким именем было известно племя до его “прихода к нам”; согласно традиции девятнадцатого века, которая кажется придуманной, племя Эртогрула, возможно, имело безличное и довольно тусклое имя Каракечили (племя “Черного козла”). Какими бы ни были Эртогрул и его “Каракечили”, они не были настолько заметны, чтобы появиться в источниках окружающих их письменных культур. Но как Османлы (то есть, “те, кто следуют за Османом”), племя и государство прошли долгий путь.”

— Cemal Kafadar, Between Two Worlds: The Construction of the Ottoman State

*Ахмеди был поэтом, закончившим около 1410 года первую историческую хронику османской династии. Он написал ее в виде длинной эпической поэмы, в которой деяния Баязида II и его предков сравниваются с деяниями Александра Великого, поэтому она известна как Искандернаме.

Яхши Факих был сыном Исхака Факиха, имама Орхана, сына Османа. Его исторические записки (менакибнаме) не сохранились до наших дней, и известны в изложении историка Ашикпашазаде, который в 1413 году гостил в доме Яхши Факиха, и использовал его записки для написания своей собственной истории (Менакиб-и Али-и Осман).

Али Языджызаде был автором истории сельджуков (Теварих-и Ал-и Сельджук), написанной в 1430-е годы.

Шукруллах был османским историком и дипломатом XV века. В 1460-е годы он написал свой знаменитый труд по всемирной истории на фарси — Бахджат ат-Таварих.

Мехмет Фуат Кёпрюлю был министром иностранных дел Турецкой Республики и знаменитым историком, филологом и публицистом.

**Летописец Нешри (ум. 1520) передает историю о том, что после смерти Эртогрула часть племени хотела сделать бегом Османа, а другая часть Дюндара. Так как у Османа поддержка была сильнее, его дядя отступил и принял власть племянника. Однако, чуть позже летописец сообщает, что Осман, раздраженный покровительственным отношением (христианского) господина Биледжика, хотел захватить его, но Дюндар утверждал, что у них уже достаточно врагов, и они не могут позволить себе сделать их еще больше. Осман интерпретировал этот ответ, пишет Нешри, как политический выход против него, поэтому он убил своего дядю. Соотнося это с другими сообщениями об Эртогруле, получается, что Дюндар отстаивал ту политику, которой придерживался его брат, тогда как Осман стремился к более амбициозной и агрессивной политике.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s